Первые оргазмы
Пацаны!
Как зыкановски что есть такой сайт. Классно! По крайней мере можно поделиться, рассказать о своем опыте. Вот я решил послать вам свой рассказ о первом своем дрочении.
Когда я был маленьким, где-то в классе 1-2ом, а была у нас однокомнатная квартира, причем, когда мы могли общать-ся с другими ребятами, зачастую спали вместе со старшими братьями или иногда у соседей. И вот однажды я заметил, что старший брат, когда он подумал, что я уснул, вдруг начал за-ниматься каким-то непонятным делом. Он своей рукой начал что-то делать в своих трусах. Я тогда ещё не понимал, что и зачем он так делает. Я притворился, что ничего не заметил, а он через некоторое время успокоился и уснул.
Уже потом, позже, когда к нам приходили его друзья, ино-гда допоздна задерживались у нас, поэтому, с разрешения ро-дителей им позволяли оставаться ночевать у нас. И поскольку мы тогда все ложились спать на полу и вот тогда я заметил, что мой брат вместе с другом начинали играть со своими "пи-сями", засовывая руки, друг другу в трусы и при этом смея-лись, чего-то шептали, шушукались. Мне в ту пору было где-то 9 или 10 лет. А брату в то время было 13 или 14 лет, как и его друзьям. Конечно же, он немного меня стеснялись и в ответ на вопрос: "А чего это вы там делаете?" Отвечали уклончиво: В«Тебе ещё рано знать, вот подрастешь, тогда и узнаешь! Спи давай!" На что я, соответственно обижался (был в то время я вредным) и заявлял: "А вот возьму и мамке расскажу, чем вы тут занимаетесь!В» Поскольку я в то время обо всем говорил матери, то они боялись и стращали меня: В«Попробуй, расска-жи, убьём!"
Обидевшись, я повернулся к ним спиной и стал, было за-сыпать. Но меня беспокоили какие-то непонятные шорохи, их шепот, иногда ощущалась тряска, слышалось их учащенное дыхание… Потом шепот: "Ну, скоро ли?В» - это был голос дру-га, на что в ответ: "Ещё немного, совсем скоро!" Потом по-слышался негромкий стон, а поскольку я лежал ближе к брату, и некоторое подергивание его ног… Затем затишье. "Наконец-то, угомонились!"- подумал я. Откуда было мне тогда знать какую тайну они от меня скрыли. Так я и не узнал то таинство, которое они творили с собой. Где-то в душе я понимал, что они делали что-то такое, которое мне возможно и не нужно было знать. А тогда была мечта всех младших по-возрасту: "Побыстрее бы вырасти!".
Прошло какое-то время. Правда, одно событие было для нас радостью, мы наконец-то получили квартиру, переехали в дом. Там аж целые хоромы, большой зал, спальня и кухня. Спальня и стала нашей комнатой. Мы как жили, так и продол-жали учиться, играть, гонять в футбол. Даже как-то стало за-бываться те недавние события. А я как спал, так и продолжал спать в одной кровати с братом. Правда, тот был недоволен этим, уж очень ему хотелось спать отдельно, объясняя роди-телям: "Да, тесно с ним, к тому же пинается!" Но, поскольку, тогда не было возможностей, отец один работал, да и братик к тому времени появился. Он спал в зале, на качалке-кровати. Вот и приходилось ему терпеть мое присутствие.
Однажды, когда я вновь заметил, что мой брат опять за-нимается своей писькой, я задал ему вопрос: "Зачем ты это делаешь? Только не говори, что я маленький! Я уже боль-шой!" "Ну, ладно, так уж быть, только никому ничего не рас-сказывай, даже своим друзьям! Клянись!"
Получив от меня такого ответа, который ему, по-видимому, был нужен, стал меня учить разуму: " Вот потрогай, видишь какая у меня писька?"
Я действительно, просунув руку в его трусы, нащупал его письку, она была твердая, горячая и огромная. Никогда я ещё не трогал таких размеров, я был глубоко поражен. А почему? - спросил его. В ответ он засмеялся и сказал: В«Ой, какой ты глу-пый!" Увидев, что я вновь обиделся, и отвернулся от него, он немного смягчился, обняв меня, стал шептать мне на ухо: В« Слушай, братан, сделай одолжение, поиграй с моей писькой. Ты еще не понимаешь как это приятно и хорошо!" "Вот еще! Тебе надо - ты и занимайся! - в ответ буркнул я. Горячий его шепот: "Ну, пожалуйста! Ну, чего тебе стоит? А?!" Меня трону-ло то, что никогда еще он со мной так не разговаривал. Да, и, по-видимому, простое моё любопытство, сумело меня заставить ответить ему: " Ну, ладно! Только ты мне потом расскажешь, зачем это тебе надо?!" "Хорошо! Не только расскажу… ну, вообщем это потом узнаешь!"- таков был его ответ.
Просунув руку в его трусы, я вновь почувствовал его го-рячую, очень твердую, как камень, и огромную писю. "Возьми, ты её, в руку, дурак, не так, обхвати ладонью, палец большой оттопырь… вот так! Ну, как палку, вокруг обхвати и зажми в кулак…
А теперь, начни водить рукой вверх и вниз, да не так, мед-ленно, и доводи до конца, чувствуешь, где мои яички… вот молодец!" Сам при этом, закрыл глаза, в темноте глаза-то привыкают, видно становиться. Лежа на спине, он неподвижно лежал некоторое время, затем стал мне шептать: В« Да, дурак, не зажимай, нежно так… Вот так…" Дыхание его при этом стало несколько учащенным. Затем он вообще приспустил свои трусы, чтобы было мне удобней делать. Я продолжал двигать рукой вверх и вниз. Одеяло было отброшено, и я мог видеть воочию все что происходит. Действительно, его писька была неимоверных размеров, она вылазила из моих зажатых кулачком пальцев. Я был удивлен ещё тем, что кожица на письке двигалась подобно мягкой ткани, при этом, чувствовалось биение сердца в моих пальцах. По-моему, писька его ещё больше и сильнее раздулась, потому, как пальцы мои не могли уже обхватывать вокруг. Он же мне шептал: В« Давай, давай, братишка, мой милый! Ой, как здоро-во, и хорошо, если бы ты знал?! Только давай чуть побыст-рее! Ещё быстрее!…"
Он уже не лежал как прежде спокойно, весь начал двигаться, перебирать ногами, временами весь выгибался, от этого его писька поднималась выше и выше, а мне было интересно на-блюдать за этим, хотя уже стала уставать рука и начала по-немногу ныть. Вспомнив тот первый вечер, когда он с другом занимались "этим", заныл: "Скоро ли?!" В ответ: "Давай, да-вай, ещё совсем немножечко!" У меня рука устала!"- "А ты то-гда сменяй руку, так будет легче! И если вновь почувствуешь, устает - меняй чаще!…"
Уж не помню, сколько времени это продолжалось, не за-секал по часам. Но только, стал замечать, что мой брат стал все более нетерпеливым, стал чаще двигать своей попой, но-гами, выгибаться все чаще и сильнее.
Потом я почувствовал, как его пися стала такой твердой и упругой, биение сердца стало более отчетливым, что он вновь приподнялся и замер, весь, задрожав, судорожно сжимая но-ги, сам при этом застонал и … что-то теплое и мокрое, скольз-кое потекло по моим пальцам. При этом казалось, что выбрасывается фонтаном, небольшими порциями.
Затем он затих, обмяк. Его пися ещё была большой и рас-пухшей, но уже не такой твердой.
"Ну, вот и все! Спасибо тебе братишка!" Прошептал он.
Затем он привстал, вытер своими трусами мои пальцы и то место, куда стекла какая-то жидкость. Поначалу я думал, что он описсялся, но он успокоил меня. Сказав, что это то, ра-ди чего все "это делается", что это называется В«малофьёй", и что от неё бывают дети.
Дальше он рассказал, что этим занимаются много пацанов и процесс этот называется дрочкой. "У тебя, наверное, еще ра-но, хотя попробовать можно!"
После этих слов, он стал своей рукой трогать и гладить мою письку, я сам иногда, когда ходил в туалет пописать, тро-гая свою писю, замечал, что это щекотно и приятно. От его прикосновений моя писька стала также набухать и становить-ся тверже, но все равно была маленькой, и тонким каранда-шиком. Удивительно то, что мне также было щекотно и прият-но. И я не мешал ему забавляться моей писькой.
По мере того, как он продолжал теребить, гладить, водить зажатыми пальцами вверх и вниз я стал замечать, что щекотка стала нарастать, временами начала становиться очень сильной, отчего я начинал смеяться. В какой-то момент, ще-котка стала такой сильной, что я стал просить его перестать играть с моей писькой. "Дурачок же ты, потерпи, дальше будет еще лучше и приятней!" И действительно, чем дальше он играл с моей писькой, тем приятней становилось мне, что я закрыл также как он свои глаза, а перед ними стали плыть какие-то причудливые, разноцветные волны, они то сгущались, то растворялись… Мое дыхание стало таким же отрывистым и частым, временами вообще затаив дыхание и наслаждался теми ощущениями, которые росли все больше и больше.
Дальше я не могу описать, что произошло со мною. Ощу-щения стали нарастать таким образом, что уже терпеть это стало невозможным, я не помню, возможно, и я двигал своей попой навстречу его руке, (правда он не зажимал в кулаке, как я у него, а только двумя пальцами обхватив письку), что в один из моментов, как будто ток прошелся по мне, все больше и больше дрожь охватила меня, меня куда то понесло вверх, ввысь, навстречу этим цветным звездочкам и волнам, и что-то горячее полилось из моей письки…
Этот момент нельзя забыть, это было несравненно с чем-то, настолько было для меня приятным.
Правда, брат, мне сказал, что моя малофья ещё незрелая, так как еще молод, она и впрямь была прозрачной, но липкой и скользкой. "Ну, вот, теперь и ты знаешь, зачем я это делаю, и мои друзья. И если хочешь, мы можем повторить это завтра, послезавтра… Только прошу никому не рассказывать! Даешь честное слово! "
После чего мы уснули как убитыми!
Наутро я проснулся с таким ощущением, что как - будто совершилось что-то новое, тайное и до сих пор я вспоминаю тот "первый раз". Впоследствии, уже я сам днем решил по-вторить вчерашнее действие. Сам пошел в туалет, а он у нас во дворе, так, что никто не мог заметить, чем я там занимаюсь. От одного воспоминания у меня вновь заколотилось сердце, и с замиранием, я вновь прикоснулся к своей письке, зажав ее своими пальцами, вернее, как брат меня просил, положив на свою ладонь, оттопырив большой палец, я обхватил ее своим маленьким кулачком.
Моя пися почувствовала теплую зажатую кулачком ладонь, на что ответила призывным приятным покалыванием и набуханием. Я осторожно начал водить рукой вверх и вниз, от-того вновь начал получать приятное чувство: покалывание стало нарастать, а моя рука стала водить все чаще и чаще. И по мере увеличения скорости стали нарастать ощущения, уже писька стала такой твердой и горячей, что временами казалось, будто бы ничего не чувствует. Но это было обманчивое чувство, поскольку рука продолжала двигаться, а желания прекратить эти движения не было. Закрыв глаза, я продолжал наслаждаться этими чувствами. Они постепенно стали становиться все интенсивней, и приятней, даже показалось более приятными, чем вчера. О, какое обалденное чувство, ни с чем не сравнишь!
По-видимому, и дыхание мое стало учащаться, стало пре-рывистым, временами затаив дыхание, продолжал двигать рукой, помогая движениями таза, проталкивая как бы вперед, навстречу движениям, получалось, как бы, при движении руки вниз, таз подавался вперед, навстречу, от того пися выдвига-лась больше.
Правда, в то время, моя кожица на моей письке двигалась, ограничено, и головка, как потом я узнал, называется залупой, не открывалась до конца, "не залупля-лась". Но это мне не мешало получать все новые и новые ощущения. А они действительно, становились временами такими острыми и приятными, что заставляли дрожать все мое тело. Продолжая работать, я и сам начал ощущать все большее нарастание чувств, щекотка стала такой невероятно приятной, что заставило меня двигать все быстрее и быстрее мой кулачок.
И вот наступил неожиданно-негаданно долгожданный мо-мент, ради чего, и совершалось это действие: вновь перед глазами появились разноцветные звездочки и волны, которые как бы крутились и то сгущались, то растворялись, приятное чувство тепла нарастало с каждым движением внизу живота, в области спины, каждое прикосновение к моей писе отклика-лось все нарастающим чувством переполнения волн сладкой, ни с чем не сравненной приятностью, что в один из мигов, я уже не смог терпеть, хотя до этого старался терпеть, как учил меня мой старший брат.
И, о боже, все мое тело охватила неимоверная дрожь, я, сам того не замечая, сначала задержал дыхание, а затем за-стонал, при этом из моей писи полилась горячая жидкость. Поначалу я подумал, что описсялся, что заставило меня от-крыть глаза, и увидеть, что мои пальцы обильно облиты ка-кой-то прозрачной, клейкой жидкостью. Так вот какая она ма-лофья, подумал я, вспоминая разговор моего брата, правда, меня удивило, почему же она незрелая. Тогда я ещё не пони-мал, что у взрослых она совершенно другая. (Это я узнал, чуть позже). Обтерев пальцы об свои трусы, я еще немного подождал, когда писька станет мягкой и обычной, и после это-го вышел из туалета.
Затем день прошел как обычно в делах, хотя время от времени, всплывали мысли и ощущения от проделанных про-цедур, но никому же я не смог сказать или поделиться, ведь обещал брату. Хотя и исподволь подмывала неотвязная мысль рассказать своему лучшему другу. Решил, что так бу-дет лучше, уж во всяком случае, позже можно будет расска-зать.
… уже поздно вечером мы вновь легли с братом, распо-ложились вместе. И ждали когда родители уснут. Так как наша мама, почему-то долго не ложилась, ходила из комнаты в комнату, что заставляло нас ждать. Хотя мы уже давно приго-товились, так как, как только легли, я как бы нечаянно потрогал через трусы писю моего брата: она была такой же твердой и упругой как вчера. Да и у меня от волнения и пред-стоящего вскоре действия была не хуже, то же твердой, на-бухшей, хотя и тонким и упругим карандашиком. Эх, как мне хотелось иметь такой же большую и толстую писю, как у мое-го брата.
Наконец-то вроде все вокруг стихло, и только мы с бра-том лежали, трогая друг у друга писи. Затем, также как вчера, я обхватил его огромную писю своей ручонкой, и медленно на-чал водить вверх и вниз, чувствуя как она все больше набуха-ла и твердела, отдаваясь пульсом в моей руке.
Мой брат лежал на спине, откинувшись и закрыв глаза. Дыхание его еще было не таким частым, как вчера, он, по-моему, просто млел от счастья, и ему ни до чего не было дела. Казалось бы, хоть кто войди сейчас к нам, он бы не шелохнулся, даже бы не заметил, настолько ему видимо было хорошо. Может оттого, что ему не надо было меня сто-рониться и стесняться, а может потому, что и я привыкать стал к этому.
Продолжая двигать своей рукой, вернее кулачком, его пи-ся вылазила из него, что я мог видеть, как кожица на его пись-ке двигалась в такт моим движениям, я даже мог видеть каж-дую жилку на ней, причем его головка открывалась до конца, она была несколько сизоватого оттенка, блестела на свету и увеличивалась при каждом движении руки вверх.
В какой-то момент на кончике его писи появилась такая же прозрачная капелька клейкой жидкости, и я, решив, что он за-кончил, как я хотел, было прекратить движения, на что брат сказал: "Дурачок! Это только у малолетних такая малофья, а у более старших она выделяется от сильного возбуждения, и как бы говорит, что скоро наступит решающий момент, сам факт, как он назвал "спускания". Поэтому продолжай дальше, не обращай внимания, я сам скажу когда!" Двигая ручонкой эта капля была задета моими пальцами, отчего, пальцы стали скользить по головке, заставляя брата стонать и выгибаться. И чем дальше я двигал ручонками, поскольку уставала то одна рука, то другая, его положение тела стало меняться, он стал вновь двигаться, выгибаясь, он как бы помогал мне двигать руками глубже. Иногда мои пальцы соскальзывались и все чаще касались его головки, от этого этой клейкой жидкости становилось все больше и больше, она уже заливала всю пи-сю и становилась при этом вся скользкая. Попытки же кулачком зажимать только ствол заставляли его просить меня подниматься выше, захватывая его "залупу". Он уже настолько напрягся, что движения его навстречу мне стали становиться почти постоянными, он как бы лежал весь выгнутый, лишь иногда опускаясь.
Ну, вот наступил долгожданный момент, он весь задро-жал, выгнулся и сдержанно застонал, с тем, чтобы не услышали родители, и я почувствовал, как по его стволу волнами и толчками движется что-то, и вот… фонтаном вы-бросилась какая-то белесовато-молочная жидкость, первая струя брызнула сквозь мои пальцы ему на грудь, за ней вто-рая, третья, казалось, что это будет литься бесконечно, но вот толчки стали стихать, и каждая следующая струя стала все меньше и меньше, пока не прекратились совсем. Его грудь, живот весь был залит этой жидкостью, как и мои пальцы. Я был ошеломлен увиденным. Настолько для меня это было захватывающим зрелищем, что в душе я завидовал ему. Ведь у меня не так, и если вытекало из моей письки то совсем немного, да и не такого цвета. Как я тогда мечтал, чтобы у ме-ня было также как у него. На что мой брат заявил: "Глупый! Подожди и у тебя так будет! Ты ещё не созрел, слишком молод! У меня, к примеру, в твоем возрасте и такого не было. Да и никто меня не учил этому!"
Затем вытерев заранее припасенной тряпкой следы ещё былого "спускания".
Он приступил играть уже с моей писькой. Она уже была готовой, разбухшей, и твердой. А как я уже говорил, поскольку она была значительно меньше его, то ему достаточно было зажимать лишь двумя пальцами ее. Меня вновь стала обвола-кивать волшебное чувство щемящей щекотки и покалывания. Оно стало нарастать с каждым движением его руки. При чем она у него была гораздо сильней моей, и он мог двигать чаще чем я, да размер моей письки был таков, что он совершал два-три с моей, в то время как я совершал одно движение, но зато глубокое и медленное (у него как никак гораздо больше и тол-ще чем мой, как он сам говорил 16 см, когда у него "вскочив-ший")
Двигая рукой все быстрее и быстрее он заставлял меня чувствовать все более захватывающе и волнующе, что за-ставляло меня трепетать и дрожать. И чем дальше, тем силь-нее становилось это щемящее чувство. Приятная щекотка, на-растая все больше и больше приводила меня еще в больший экстаз. Я уже забывал обо всем на свете, мне единственное хотелось, чтобы это чувство длилось бесконечно. Ах, как бы-ло бы здорово!
Я уже, сколько не крепился, но цветные волны вновь стали накатываться, причудливо меняя свои цвета, то, сгуща-ясь, то, мерцая, захватывая мой дух, и я уже понимал, что с каждым последующим движением его руки я приближаюсь, все ближе и ближе к тому моменту, когда станет нестерпимо приятно и сладостно… Гулко начало биться сердце в моих ушах, потому, что я, сдерживая свое дыхание, чтобы не засто-нать, как бы "душил" себя, мне хотелось хватать воздух, но, задерживая свой вдох, я усиливал яркость и насыщенность красок этих волшебных волн, которые уносили меня все дальше и дальше, в ту невидимую даль, в которой живут вечное блаженство и фантастическое сладострастие.
Я уже не понимал, что происходит вокруг, сладость ощу-щений стала такой неимоверно четкой и нестерпимой, что уже стала появляться дрожь, которая охватывала меня всем те-лом, до каждой клеточки, и вдруг: яркая вспышка молнии за-ставило меня содрогнуться и забиться в конвульсиях, вслед за которой последовала вторая еще более мощная, а потом третья… Я уже не слышал своего стона, но он был настолько сильным, что брат с испугу зажал мне рот, боясь что, могут прийти родители. А от этого еще сильнее стала дрожь и горя-чее чувство, которое уже целиком охватило меня. Я был оглушен и на время ослеп: перед глазами продолжали мер-цать звездочки, гулко стучало сердце, дыхание мое было прерывистым и частым. Я все еще был в состоянии опьянения, настолько сладко было на душе. Такого я еще не имел никогда в жизни. До сих пор вспоминаю, аж дрожь берет!
Потом, видимо, от перевозбуждения, моему брату ещё за-хотелось повторить. Конечно, же, не мог я перечить ему.
И мы еще несколько раз за ночь дрочились и дрочились, пока не устали и руки не отвалились. И только потом под утро уснули сладким и мертвым сном. Причем, утром, пробуждаясь, мы заметили, что наши руки находились друг у друга в трусах, держась за наши чудесные письки.
Пацаны! Извините, хотел вам вам выслать и сопроводить цветными фотками, но технические возможности не позволяют. Так как максимальный размер 256 Кб.
Хотелось бы получить от вас ответа и откликов. Если что вот мой e-mail:
kajfman@yandex.ru
. Рос я домашним мальчиком, в плане секса меня никто не просвещал, видаков с порнухой тогда не было... Короче, информации - ноль. И вот лет с 9-ти начал я на свой писюн внимание обращать : чё это он вдруг твёрдым становится и спортивки оттопыривает? И ощущения при этом такие здоровские