Капитан Флинт!
Пират – был муж моей собачки. И детки были – потрясающие. Первые роды у Каси были по нашей глупости – страшными.
Я с работы пришел, у нее пузо, не ест, язык высунут, дышит-дышит. Блин, умирает собака!
Мы её схватили и – на трамвае к ветеринарам. Там осмотрели, сказали этак умно – Скоро будет рожать! Велели окситоцин уколоть. Пока мы Касю домой тащили, она уже приседала, чтобы родить. Только принесли, ножки вымыли, она первого родила. В каком-то мешке.
Мы стоим, думаем – мертвый.
А мешок зашевелился. Я его порвал.
ПЕРВЫЙ!
И до 12 ночи она родила четверых. Все – мальчики. (Как потом выяснилось.)
А потом – стоп.. Хотя в животе что-то торчит. Утром – ничего. В обед я приехал с работы – ПЯТЕРО!!! Сама родила! Единственную девочку. Самую красивую. Потрясающую.
.
Так вот у нас было – в первый раз.
Потом – гораздо спокойнее.
.
Золотистый ретривер!
Это прямо как у Дина Кунца «Ангелы-Хранители». Вы как, хотите, чтоб как у Кунца он с Вами переписывался по почте?
А я вот просто обожаю дворняжек. Кася – дворняжка, Пират – дворняга.
Были еще на даче собаки. Дворняги.
Не одна, не две, много.
Летом приходят, ласкаются. Мы их кормим, играем с ними. Потом зима.
Помню, в жуткий мороз три года назад мой папа наварил каши и послал меня на дачу – покормить собаку.
Обиднее всего то, что зимы собаки переживали, а погибали весной.
Уже в тепло, когда всё цветет.
То ли где-то отраву с растений ели, то ли ещё что.
Привыкаешь к ним – больше, чем к людям. А потом – нет их. И понимаешь, что, если бы они были живы, то пришли бы. А их нет.
.
А приходили всегда одинаково – подойдут, виляя хвостиком, полижутся и ложатся на спинку, раздвинув ножки.
Я – Ваша!
Был такой период где-то в 1998-м.
Кася, наша.
На даче – ее мужчина. Я его назвал «Мужик».
Лизка, дачная собачка. (Я видел всего двух собачек, которые умели УЛЫБАТЬСЯ. Лизка улыбалась.)
А у Каси – течка. И к ней лезет Трезор. Тоже ничейный, но здоровенный пес. И Мужик начал драться с Трезором.
НА СМЕРТЬ!
Я стою. Растерялся. Потом палку схватил, стал бить Трезора. Отогнал.
Мужик – весь в глубоких ранах, в крови. Йодом залили.
А у Лизки течки не было. Она стояла и, сука, улыбалась!
.
Мужик – сгинул.
Лизка умерла в апреле, после зимы.
А Трезора какие-то дачники взяли к себе. Видел его потом года 2-3.
.
Ладно, вспоминается их собачья ласковость и искренность.
У кошек этого нет.
.
Флинт: «и по вопросу - за что кошек любят - я их не люблю, ни котов, ни кошек, только котят ... вот была сегодня у мамы, а у нее кот с огромным рыжим хвостом - полнейшая чума и придурок, повсюду сеет хаос и бьет посуду.»
.
Вот расскажу про один случай, смешной и грустный.
У моей тети, которая, увы, умерла именно в этот день, 27 января, три года назад, в семье был кот. Они купили лет 5 назад монитор, жидко-кристаллический, с большой гарантией и очень дорогой. Кот взял и нассал сзади на монитор. Там замкнуло. Гарантийному ремонту не подлежит. Бешенные деньги за ремонт выложили.
Кот и до сих пор у них.
А как иначе – вообще?
.
Нас наш мальчик царапал сдуру – сильно. До мяса, до крови…
Всё равно ведь – свой, родной.
Мне вот запомнилось интервью с Лаймой Вайкуле. (Последнюю дачную собаку я и назвал – Лайма. Она нас так охраняла, что ночью спать не давала. Тоже ездил, кормил ее зимой. А в апреле – уже 2007-го года – нет её.)
Лайма, та, что Вайкуле, рассказывала, что у нее была какая-то породистая собака, которая ей кость прокусила на руке. Породу я не помню, но то, что Лайма собаку не выбросила, - помню.
Я Лайму понимаю.