А. Группа сверстников и социальное поведение
Начиная с 1925 г. многие американские исследователи стараВ¬лись определить динамику делинквентности в подростковых групВ¬пировках. Так, Трэшер считал эти группировки естественным местом проявления подростковой агрессивности; по его мнеВ¬нию, группа поддерживает авантюрное воображение подростка и тем самым открывает лазейку для возникновения социальных неприятностей. Позднее Кохэн и особенно Клоувард и Охлин ввели понятие классового конфликта для определения подросВ¬тковой группировки как места кристаллизации социальных фруВ¬страций молодежи из малоимущих слоев населения, для котоВ¬рых закрыты легальные пути к успеху и которые в силу этого выбирают сложный путь противоправного поведения. ФранцузВ¬ские исследователи Робер и Ласкум выдвинули тезис о том, что группа представляет собой естественный феномен подростВ¬кового возраста и что группа сама по себе не ведет к формироВ¬ванию отклоняющегося поведения. Согласно этим авторам, подростковая группа порождена стремлением отделиться от взрослого социального окружения, которое накладывает на нее "позорное клеймо", придавая ей маргинальный статус и одноВ¬временно создавая мощное чувство взаимной привязанности у ее членов. Подобный разрыв между подростковой группой и социальным окружением способствует переходу к активным действиям, открывает возможность асоциального поведения и придает группе агрессивный импульс. Таким образом, акценты смещаются, ибо, как считают Робер и Ласкум, именно социВ¬альная разобщенность общества способствует возникновению группы, но от этого связь группы и отклоняющегося поведения только усиливается: "именно действия общества делают группу опасной, ибо оно поддерживает ее в постоянном состоянии коллективной пределинквентности".
Уместно вспомнить в связи с данными теоретическими построениями более позднюю историю всех этих молодежных группировок. Кем стали "чернорубашечники" и "тедци-бойзи, наводившие на нас ужас со страниц газетной хроники 60-х тт.? Все криминологи, и теоретики и практики, признают сегодня, что они эволюционировали, чтобы уступить место другим групВ¬пировкам, менее заметным, менее структурированным и более изменчивым, сильно зависящим от моды: психоделическое двиВ¬жение, феномен "хиппи" или "панков". Ретроспективно стоит задаться вопросом, действительно ли делинквентные группы больших городов представляют столь серьезную социальную проблему, как предсказывали данные теории, или же эта утро за была преувеличена? Характерно, что "фольклор" таких групВ¬пировок — их наименования, лидеры, обряды и особенно
68
внутренняя "структура власти" — в большей степени является порождением коллективного воображения, поддерживаемого кинематографом, нежели социальной действительности.
Сегодня очевидно, что значение таких организованных групп в общей картине юношеского противоправного поведения сильно преувеличено. Групповые преступления составляют лишь маВ¬лую долю юношеской преступности, а сами группы являются гораздо менее организованными, чем это представляется по лиВ¬тературе. Существует мало серьезных эмпирических данных, подкрепляющих идею о том, что подростковые группы вызываВ¬ют или поддерживают отклоняющееся поведение своих членов. Верно, что делинквентность свойственна многим из них и что правонарушители чаще общаются с преступниками. Но столь же очевидно, что у правонарушителей весьма непростые отноВ¬шения со сверстниками на всех уровнях. Ошибочно полагать, что группа сама по себе порождает противоправное или любое другое асоциальное поведение.
Так, исследования, приведенные в работе Коулмана показыВ¬вают, что очень большое число подростков (82 %), регулярно употребляющих алкоголь, приобрели эту привычку в семье, проВ¬должая таким образом семейные традиции. Лишь 18 % подростВ¬ков начали пить вне семьи, с друзьями, в парках или молодежных клубах- Причем те из них, которые впоследствии стали выпивоВ¬хами, имели плохие отношения в семье и враждебные установВ¬ки по отношению к власти, что позволяет предположить, что развивающийся вне семьи алкоголизм является частью более общей конфликтной картины жизни подростка, где разрыв со взрослыми делал его особенно чувствительным к влиянию сверстников. Кэндел и его сотрудники провели большое исслеВ¬дование нью-йоркских подростков, определяя роль'сверстниВ¬ков в возникновении и поддержании привычки употреблять наркотики. Кэндел выделяет две группы факторов, влияющих на употребление наркотиков: "ситуационные, или межличностВ¬ные", факторы, связанные с посещаемой подростком школой, особенностями группы сверстников, воспитательной моделью семьи и т. п. и играющие определяющую роль вначале, в том, будет ли подросток приобщен к употреблению наркотиков; "ин-трапсихические" факторы, соответствующие характерологичесВ¬ким особенностям личности, оказывающие определяющее
69 влияние на дальнейшее развитие привычки к употреблению нарВ¬котиков.
Все это позволяет предположить., что, хотя группа сверстВ¬ников влияет на становление некоторых форм асоциального поведения,, это влияние осуществляется в комплексе социальных и личностных факторов. Очень важен тип отношений подростка с собственной семьей, наличие трудностей в семейных отноВ¬шениях делает подростка более подверженным влиянию сверстВ¬ников.
Б. Развитие групп и дружеских привязанностей в зависимости от возраста и пола
Влияние группы сверстников на процесс социализации начинается задолго до подросткового возраста, оно проявляется с началом социальной жизни ребенка и выполняет сходные функции: развить навыки, необходимые для адекватного взаиВ¬модействия с товарищами и разделить с ними общие занятия, интересы и чувства. Но структура группы развивается с возрасВ¬том, и в отрочестве человек оказывается включенным в разные группы, которые чередуются, меняя свою численность и стеВ¬пень близости отношений между членами.
В детстве, вплоть до предподросткового периода, отношеВ¬ния ребенка со сверстниками в основном возникают с партнеВ¬рами по играм одного с ним пола — одноклассниками или ребятами, живущими по соседству. Изначально неформальные, группы постепенно приобретают некоторую структуру, и к 10 годам дружба становится достаточно крепкой, чтобы продолВ¬жаться, несмотря на переход в другую школу или переезд на другую квартиру. Коулман выделяет три этапа развития дружбы в отрочестве. В 10—11-летнем возрасте дружба в основном возВ¬никает вокруг игровой активности; друг описывается как люВ¬бимый товарищ по играм. Но к 14—15-летнему возрасту происходят важные изменения, в дружбу проникают чувства и сознание. Понятия выбора, привязанности и близости появляВ¬ются в подростковом сознании относительно поздно. В это вреВ¬мя основным свидетельством дружбы становится взаимное доверие. Если попросить подростков этого возраста определить качества настоящего друга, то прежде всего называются такие,
как искренность, сердечность и доверие, а в качестве неприемВ¬лемых — отвержение и предательство. К. 18 годам начинают преВ¬обладать общность интересов и стремление к совместной активности, повышается терпимость к индивидуальным отлиВ¬чиям и снижается боязнь быть забытыми друзьями.
В детстве и в предподростковом возрасте группы очень четко разделяются по половому признаку. Мальчики включены в больВ¬шое количество отношений со сверстниками, в то время как девочки поддерживают тесные отношения с ограниченным чисВ¬лом подружек. Эмоциональный компонент дружбы больше выВ¬ражен у девочек, чем у мальчиков: напряженность, ревность и конфликты с подругами часто присутствуют в их описаниях дружбы; они также чаще упоминают о чувстве отверженности, и это, как мы уже отмечали выше, особенно заметно в середине подросткового возраста. Податливость девочек чувству ревносВ¬ти и боязни быть отверженными обусловлена исключительно высокой значимостью близости и зависимости, которые свойВ¬ственны процессу социализации у девочек. Дружба считается достаточно важной стороной жизни и мальчиками, и девочкаВ¬ми, но она имеет различное значение: в то время как для мальВ¬чиков дружеские отношения ориентированы на совместное действие, для девочек основным является поиск эмоциональноВ¬го удовлетворения и удовольствия разделенной близости.
В частости, ставил себя в такие ситуации.