Жемчужины печатного слова

Тема в разделе "Форум о книгах", создана пользователем on-off, 12 окт 2012.

  1. on-off

    on-off начало света

    Стал обращать внимание в последнее время на такие вещи… Вот читаешь книгу, и вдруг встречаешь в тексте фрагмент, который стоит несколько особняком от основного повествования. Эти несколько абзацев, порой даже несколько фраз являются не то чтобы отступлением от основного текста – но это как алмаз, являющийся одним целым с оправой. Как правило это достаточно точное и ёмкое описание какого-нибудь момента или явления, которое вполне может быть оторвано от контекста и отправлено в "свободное плавание". Уже порядочно таких "жемчужин" у меня накопилось, попробую отправлять...
    Уверен, у каждого читателя встречаются такие места, которыми он мог бы поделиться.
    Возможно, кто-то захочет их обсудить, высказать своё мнение. И это будет интересно.
    А кроме этого, таким образом можно открыть для себя новых авторов, расширить круг своих интересов.
     
    3 пользователям это понравилось.

  2. Фокс Грэй

    Фокс Грэй Лисенок

    а можешь привести пример?
    интересно
     
  3. on-off

    on-off начало света

    "ЧТО ТАКОЕ ЛЮБОВЬ"

    — Слушай, Затворник, ты все знаешь — что такое любовь?
    — Интересно, где ты услыхал это слово? — спросил Затворник.
    — Да когда меня выгоняли из социума, кто-то спросил, люблю ли я что положено. Я сказал, что не знаю.
    — Понятно. Я тебе вряд ли объясню. Это можно только на примере. Вот представь себе, что ты упал в воду и тонешь. Представил?
    — Угу.
    — А теперь представь, что ты на секунду высунул голову, увидел свет, глотнул воздуха и что-то коснулось твоих рук. И ты за это схватился и держишься. Так вот, если считать, что всю жизнь тонешь — а так это и есть, — то любовь — это то, что помогает тебе удерживать голову над водой.
    — Это ты про любовь к тому, что положено?
    — Не важно. Хотя, в общем, то, что положено, можно любить и под водой. Что угодно. Какая разница, за что хвататься, — лишь бы это выдержало. Хуже всего, если это кто-то другой, — он, видишь ли, всегда может отдернуть руку. А если сказать коротко, любовь — это то, из-за чего каждый находится там, где он находится. Исключая, пожалуй, мертвых… Хотя…
    — По-моему, я никогда ничего не любил, — перебил Шестипалый.
    — Нет, с тобой это тоже случалось. Помнишь, как ты проревел полдня, думая о том, кто помахал тебе в ответ, когда нас сбрасывали со стены? Вот это и была любовь. Ты ведь не знаешь, почему он это сделал. Может, он считал, что издевается над тобой куда тоньше других. Мне лично кажется, что так оно и было. Так что ты вел себя очень глупо, но совершенно правильно. Любовь придает смысл тому, что мы делаем, хотя на самом деле этого смысла нет.
    — Так что, любовь нас обманывает? Это что-то вроде сна?
    — Нет. Любовь — это что-то вроде любви, а сон — это сон. Все, что ты делаешь, ты делаешь только из-за любви. Иначе ты просто сидел бы на земле и выл от ужаса. Или отвращения.
    — Но ведь многие делают то, что делают, совсем не из-за любви.
    — Брось. Они ничего не делают.


    (с) Виктор Пелевин - Затворник и шестипалый
     
    2 пользователям это понравилось.
  4. on-off

    on-off начало света

    "ДОБРО И ЗЛО"

    — Позвольте, — вмешался Аристотель Федорович, — а что такое, по—вашему, добро и зло?
    Борис кивнул.
    — В самую точку. Именно этот вопрос и встал передо мной в полный рост. Конечно, первым делом я прочитал все возможные объяснения в разных справочниках и энциклопедиях. Они были малопонятны и по меньшей мере двусмысленны. Одни считали, что добро и зло — понятия религиозные и трансцендентные. Другие выводили их из совокупного человеческого опыта. Третьи из классового интереса. В конце концов я пришел к выводу, что речь идет о чем—то вроде правил дорожного движения. Добро — это их соблюдение, зло — нарушение, но не любое, а гламурное. Как бы объезд по встречной полосе с включенным спецсигналом. В этом отличие зла с большой буквы “З” от нищего свинства.

    (с) Виктор Пелевин - Тхаги
     
    2 пользователям это понравилось.
  5. on-off

    on-off начало света

    "БОЖИЙ ДАР"

    - Девочку хочу, - вдруг говорит Саня.
    - На ужин? - глупо шучу я, и, понимая глупость своей шутки, продолжаю, - Чего это вдруг? Только вторая неделя пошла.
    - Ты представляешь, Егор, - вдруг говорит мне Саня, - я вот что подумал: это ведь ужас, что на земле есть девушки… тонкие, нежные…
    - Чего ж тут плохого? - спрашиваю, чуть вздрагивая от нежданной Саниной искренности.
    - Егор, ты пойми, вот ходят все эти существа, на них трусики одеты, тряпочки всякие… грудки свои девочки несут… попки… и у каждой из них, подумай только, у каждой, - ни одного исключения нет, - между ног вот это розовое… серое… прячется, - Саша сглотнул слюну. - Это ведь божий дар, то, что у них это есть. Не у всех, конечно, божий дар… у многих, - так, просто орган… но у некоторых, - это божий дар. А девушки, Егор, все девушки, им торгуют. Балуются им, - этим даром. Не так торгуют, чтоб блядовать, а просто разменивают… как папуасы… на всякие побрякушки. Я пока пацаном был, в школе пока учился, думал, что нормальные девочки все недотроги. Ну не так чтоб никогда и никому… но, по крайней мере, серьезно это делают, отчёт себе отдают. Со шлюхами всё понятно, а вот если есть у девушки голова, она же понимает, что всякие прелести ей не просто так даны. Как ты думаешь Егор? - не оставив ни секунды мне на ответ, Саня заговорил дальше, - Я до нашего спецназа три работы сменил. В разных конторах работал, у меня ведь отец буржуй, он меня пристраивал.
    - Кем работал? - зачем-то спрашиваю я.
    - Да какая разница, кем… Черт знает кем. Там полно было девушек, самых разных возрастов. Малолетки были, - после школы, первый курс какого-нибудь юрфака… лет двадцати-двадцати двух были, которым за муж пора… замужние были, пару-тройку лет в браке… о разведёнках вообще молчу… Не скажу, чтоб я там их всех перехапал. Было, конечно. Дело не в этом. Дело в том, что они с самого начала собой торгуют. Устроится такая девочка на работу. Улыбается, заигрывает немного, но всё красиво… пристойно… А потом, когда поближе познакомимся все… Восьмоё марта, скажем, отметим… Вот тут надо только момент уловить, чтоб, как на рыбалке - подсечь. Выпила она чуть больше, развеселилась, - ты ее рассмешил, заставил ее хохотать, всех девочек и не девочек тоже заставил смеяться… А потом вы курить выходите и ты ее, - пока она горда перед подругами, что ты ее, а не их курить позвал, ты ее сразу - цап… Или - другой вариант: ее парень обидел. Девочки обычно в этот день задумчивые приходят на работу, раздраженные даже… Главное, с менструацией этот день не перепутать. Вот ее парень обидел, а тут ты наготове. Тютьки-матютьки, заливаешь ей… изображаешь из себя такого внимательного, понимающего, всепрощающего… И весёлого. Девушкам ведь надо всего три вещи, - чтоб их смешили, чтоб их баловали и чтоб их жалели. Я имею в виду, для того чтобы… они могли поделиться своим даром… Всего-ничего им надо. И не дают они некоторым вовсе не из чувства собственного достоинства, а потому, что тот, кто добивается, все условности необходимые не соблюдает. Сделай как надо и - всё будет, как хочешь. Я это десятки раз видел. И сам пробовал. Иногда прямо на работе, в кабинете… Можно домой ее к себе позвать. Можно к ней в гости зайти. Самый гадкий вариант - в гостинице. Туда только законченные твари идут. Гостиница, - погостили и ушли. Хуй погостил в ней и - до свиданья… Я почему-то сразу никогда не понимаю всего бесстыдства происходящего. Зато сейчас очень хорошо понимаю… Ты подумай, Егор, мужики они лопухи. Но в них, в хороших мужиках, нет этого бесстыдства. Они тоже, конечно, бывают хороши. Но у них, у мужиков, Егор, божьего дара-то нет. Хуй себе и хуй. Висит. Какой это божий дар! И самое главное, это не парни девочек снимают, а наоборот. Всегда наоборот. Есть, конечно, кобели. Но их мало. А все остальные мужики - простые существа. Не мудрые. Их самих девушки снимают. Я серьёзно… Импульсы от них исходят, от девочек - рассмеши меня, покатай меня на машине, купи мне что-нибудь… чулочки… пожалей меня, когда мне грустно… и всё… Ты представь, Егор! - Саня повернулся ко мне, - Он ведь совершенно чужой ей человек, этот мужик, парень, пацан. Никто ей. Она его едва знает. И она, девочка, совсем голенькая, ложится с ним вместе. В рот себе берёт его… мясо. Из любопытства, что ли? Никогда не поверю, что случайному человеку это приятно делать! Ножки забрасывает ему… Куролесит, как заполошная… Он ее мнёт всю, тонкую… В троллейбусах, в трамваях все девочки сидят, как подобает, никто на голове не стоит. Попробуй тронь там, в троллейбусе, девушку. Погладь ее. Получишь сразу. А вот если ты сделал какой-то набор действий, самый примитивный, - она сразу на все готова. Она знает-то тебя, на один комплект чулочков и на четыре глупые шутки больше, чем соседа в трамвае. И уже готова от тебя зачать ребенка! Даже если у неё сто спиралей стоит, она все равно готова зачать! Чего они такие дуры?
    Я молчу.

    (с) Захар Прилепин - Патологии
     
    4 пользователям это понравилось.
  6. on-off

    on-off начало света

    "СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ"

    – Зачем же ты вышла замуж? – спрашиваю я.
    – Находилась в характерном заблуждении, что у меня все будет иначе.
    – Как ты живешь с мужем? – спрашиваю еще через минуту.
    – Хорошо, – спокойно отвечает она. – Мы хорошо живем. Хорошая семейная жизнь – она беззвучная и тайная. Жена, к примеру, говорит: «Что ты там делаешь, иди обедать!» Сама думает: «Как я ненавижу твою поганую морду, кто бы знал!» Он не отвечает раз, и два, и три. Потом появляется на кухне, опять чем-то недовольный, зато молчаливый. «Что-то случилось?» – спрашивает она, хотя внутри вопрос звучит так: «Чем ты опять недоволен, псина?» Он возит вилкой в тарелке и, якобы не желая скандала, говорит: «Можно, не буду отвечать?» – «Можно, – отвечает она, пожимая плечами. – Но мы могли бы поговорить. Тебе нечего мне сказать?» – «В другой раз», – отвечает он, из последних сил улыбаясь, хотя мысленно в это время кричит: «Сука ты сука, гребаная ты мразь, закрой ты рот свой, наконец!» Все это – хорошая жизнь. А есть еще плохая. Точно такая же, только вслух.
    Я нагоняю ее, ловлю рукав, резко разворачиваю к себе.
    – Так нельзя жить, ты понимаешь? – уверенно говорю я, и она впервые отворачивается, ей совсем не хочется объясняться со мною рот в рот.
    – Когда у меня будет ребенок – вы мне все будете не нужны, – отвечает она спокойно.

    (с) Захар Прилепин - Тень облака на другом берегу
     
  7. baronesa

    baronesa Форумчанин


    ужасный отрывок! очень оскорбительные рассуждения.
    в жизни э
    то называется :Каждому своё!"
     
  8. on-off

    on-off начало света

    "ЖИЗНЬ И СВОБОДА"

    — Если ты когда-нибудь сможешь разогнать свой вялый ум настолько, чтобы увидеть себя как есть, — продолжала она, — ты поймешь главное. Твои мысли, желания и импульсы, заставляющие тебя действовать — на самом деле вовсе не твои. Они приходят к тебе из совершенно неясного пространства, как бы ниоткуда. Ты никогда не знаешь, чего тебе захочется в следующую секунду. Ты в этом процессе просто свидетель. Но твой внутренний свидетель настолько глуп, что немедленно становится участником преступления — и огребает по полной программе…
    Тут я уже напрягся, потому что это было не только непонятно и обидно, а еще и звучало угрожающе. Может, она пыталась меня подсознательно запрограммировать? Не люблю терять в таких разговорах нить. Особенно когда не я теряю, а она выдергивает.
    — А если я не могу разогнать свой вялый ум?
    — Тогда попробуй рассмотреть свою внутреннюю жизнь на замедленной перемотке. Ты увидишь бесконечное повторение одного и того же сценария. Ты гуляешь по улице, и вдруг зыбкие тени начинают грабить банк на углу. Ты сразу принимаешь в этом участие, поскольку тебе нужны деньги на наркотики — или хотя бы на клизму, чтобы на время про них забыть. В результате ты получаешь тюремный срок, хотя в действительности никакого банка на углу ты не грабил, потому что нигде нет никаких углов. И ты каждый день грабишь иллюзорные банки, и отбываешь за это вечный неиллюзорный приговор…
    Внезапно мне стало грустно, потому что я почувствовал в ее словах эхо правды. В конце концов, она же не сама все это придумала. Она бы и не смогла. Это наверняка была мудрость древнего человечества, расфасованная в соответствии с выбранными мною настройками.
    — Так что же делать? — спросил я тихо.
    — Ты ничего не можешь делать. Все просто происходит — и у тебя внутри, и снаружи. Ваша военная пропаганда называет тебя и других несчастных «свободными людьми». Но на самом деле твоя жизнь — это просто коридор мучений. Среди вас нет ни добрых людей, ни злодеев, а только бедняги, которые хотят чем-нибудь себя занять, чтобы забыть о своей боли. Жизнь — это узкая полоска между огнем страдания и призраком кайфа, где бежит, завывая от ужаса, так называемый свободный человек. И весь этот коридор — только у него в голове.
    — Ты, похоже, не веришь, что бывают свободные люди.
    Кая засмеялась.
    — Даже вдох и выдох ты делаешь только по той причине, что тебя принуждает к этому надвигающееся страдание, — сказала она. — Попробуй задержи дыхание, если не веришь. Да и кто бы иначе дышал? И так же ты ешь, пьешь, оправляешься и меняешь положения своего тела — потому что любая его поза через несколько минут становится болью. Так же точно ты спишь, любишь и так далее. Секунда за секундой ты убегаешь от плетки, и Маниту только изредка дразнит тебя фальшивым пряником, чтобы побольней стегнуть, когда ты за ним прибежишь. Какая уж тут свобода. Маршрут у любого человека только один — именно тот, которым он проходит по жизни.
    — Что же, я совсем ничем не могу управлять? — спросил я.
    — Конечно нет. Даже вниманием, которое ты считаешь своим, управляет Маниту.
    — Лично?
    — Через свои законы. Но это то же самое.
    — А могу я хотя бы молиться о милости?
    Она кивнула.
    — Как?
    — Для начала ты можешь следить за своей реакцией, не вовлекаясь в нее. Это и есть молитва.

    (с) Виктор Пелевин - S.N.U.F.F
     
  9. *Доза счастья*

    *Доза счастья* нано - технологии

    Стругацие *Трудно быть богом*.
    Румата и Будах:

    — Но что же вы все-таки посоветовали бы всемогущему? Что, по-вашему, следовало бы сделать всемогущему, чтобы вы сказали: вот теперь мир добр и хорош?..
    Будах, одобрительно улыбаясь, откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. Кира жадно смотрела на него.
    — Что ж, — сказал он, — извольте. Я сказал бы всемогущему: «Создатель, я не знаю твоих планов, может быть, ты и не
    собираешься делать людей добрыми и счастливыми. Захоти этого! Так просто этого достигнуть! Дай людям вволю хлеба, мяса и вина, дай им кров и одежду. Пусть исчезнут голод и нужда, а вместе с тем и все, что разделяет людей».
    — И это все? — спросил Румата.
    — Вам кажется, что этого мало?
    Румата покачал головой.
    — Бог ответил бы вам: «Не пойдет это на пользу людям. Ибо сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые по-прежнему останутся нищими».
    — Я бы попросил бога оградить слабых. «Вразуми жестоких правителей», — сказал бы я.
    — Жестокость есть сила. Утратив жестокость, правители потеряют силу, и другие жестокие заменят их.
    Будах перестал улыбаться.
    — Накажи жестоких, — твердо сказал он, — чтобы неповадно было сильным проявлять жестокость к слабым.
    — Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг никого сильнее его. Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых. Тоже жестокие. Так придется карать всех, а я не хочу этого.
    — Тебе виднее, всемогущий. Сделай тогда просто так, чтобы люди получили все и не отбирали друг у друга то, что ты дал им.
    — И это не пойдет людям на пользу, — вздохнул Румата, — ибо когда получат они все даром, без труда, из рук моих, то забудут труд, потеряют вкус к жизни и обратятся в моих домашних животных, которых я вынужден буду впредь кормить и одевать вечно.
    — Не давай им всего сразу! — горячо сказал Будах. — Давай понемногу, постепенно!
    — Постепенно люди и сами возьмут все, что им понадобится.
    Будах неловко засмеялся.
    — Да, я вижу, это не так просто, — сказал он. — Я как-то не думал раньше о таких вещах... Кажется, мы с вами перебрали все. Впрочем, — он подался вперед, — есть еще одна возможность. Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали единственным смыслом их жизни!
    Да, это мы тоже намеревались попробовать, подумал Румата. Массовая гипноиндукция, позитивная реморализация. Гипноизлучатели на трех экваториальных спутниках...
    — Я мог бы сделать и это, — сказал он. — Но стоит ли лишать человечество его истории? Стоит ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это то же самое, что стереть это человечество с лица земли и создать на его месте новое?
    Будах, сморщив лоб, молчал обдумывая. Румата ждал. За окном снова тоскливо заскрипели подводы. Будах тихо проговорил:
    — Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными... или, еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.
    — Сердце мое полно жалости, — медленно сказал Румата. — Я не могу этого сделать.
     
    3 пользователям это понравилось.
  10. Фокс Грэй

    Фокс Грэй Лисенок

    а можно не только из книги?)
    в рамках концепции - но не из книги:ab:

    "- Скажи что-нибудь, на прощание.
    - что, что сказать?
    - Подумай, всегда найдется что-то важное для такой минуты.
    - Я люблю тебя
    - Не то
    - Я буду ждать тебя,
    - Не то, все не то!
    - я буду верна тебе!
    - не нужно!
    - Они подсыпали сырой порох, Карл! Они хотят помешать тебе!
    - Вот!!! Завидуйте. У кого еще есть такая женщина"
     
    4 пользователям это понравилось.
  11. on-off

    on-off начало света

    "СВОБОДА"

    Жить в полную силу, ограничивая себя во всем, мало спать, почти не есть — все это давалось Сержанту без труда. Мало того, он никогда не видел особой ценности в человеческой свободе, считал ее скорей постыдной. О свободах в последние времена так часто говорили разные неприятные люди, но, слушая их, Сержант был почти уверен, что, произнося «свобода», они имеют в виду нечто другое. Цвет своего лица, быть может...
    Никто не говорил, что самая страшная несвобода — это невозможность легкости при главном выборе, а не отсутствие нескольких поблажек в пошлых мелочах, сведенных, как выяснилось, к праву носить глупые тряпки, ходить ночью танцевать, а потом днем не работать, а если работать, то черт знает над чем, почем и зачем.

    (с) Захар Прилепин - Сержант
     
    2 пользователям это понравилось.
  12. on-off

    on-off начало света

    "ПОДЛОСТЬ"

    Жена буднично смотрела в телевизор, но я видел ее затылок тысячи раз – это был другой затылок. Уже почти закрывая дверь, чтоб сбежать к детям, я остановил свое движенье и секунду стоял, решая, что же не так, в чем причина.
    Рядом с женой лежал мой мобильный.
    Входя в дом, я выложил его на полку для обуви и забыл там.
    В мобильном были эсэмэски Альке и ее ответы.
    – Как же ты живешь на свете? – спросила жена, не поворачивая головы.
    Мне почему-то страшно захотелось одеться.
    Я сунулся обратно в ванную, но там уже стояла дочь и пила воду из стакана.
    – Я же говорил, что не надо пить из-под крана, – голосом, свалявшимся как шерсть, попросил я.
    Она допила, аккуратно поставила стакан на край раковины и вышла. Я поискал взглядом брюки в ванной – тщетно.
    В комнате раздался мерный стук.
    Я осторожно открыл дверь ванной. На полу вполне себе обыденно сидела по-турецки жена с молотком, словно бы изготовившаяся колоть орехи. Перед ней лежал мой мобильный, уже с раздрызганным экраном.
    – Выбью оттуда всех, – сообщила она отстраненно.
    Под следующий удар я успел подставить ногу – угодило как раз по большому пальцу, с такой скользящей силой, что показалось, ноготь взвизгнул. Он сразу съехал куда-то набок.
    Я успел получить молотком по колену и совсем небольно по животу, после чего инструмент оказался в моих руках.
    Осмотрелся, словно выбирая, что бы такое забить в доме, раньше мне делать это не доводилось. Первый удар пришелся по зеркалу, второй по люстре.
    В полутьме жена выбежала на лестничную площадку. Босиком.
    Некоторое время я стоял так, выбирая, что бы еще поправить по хозяйству, но увидел двух выглянувших из детской комнаты птенцов. Они молчали и моргали.
    – Я вам игрушечку купил, – постарался сообщить я по возможности спокойно, но голос сначала подпрыгнул, а потом распался на осколки.
    – Какую? – спросил сын.
    – Не знаю, сейчас посмотрю.
    Я шагнул в прихожую, подобрал с пола туфли жены, раскрыл дверь и кинул ей вслед.
    Нашел на вешалке свои брюки, у которых были вывернуты все карманы, кроме одного – где и лежала игрушка. Сжав ее в дрожащей руке, я пошел в детскую.
    Включил ночник.
    Присел на кроватку.
    – Вот. – К игрушке потянулись сразу четыре ладошки.
    Наконец и сам увидел, что подарил. Это была черная длиннорукая пластмассовая обезьяна.
    – Папа, а как она... ну, говорит? – спросила дочь.
    – Говорит? – я повернул черную обезьяну лицом к себе и вдруг вспомнил как: – Ы! Ы! Ы!
    Утром в квартире по всем углам обнаружились плотные сгустки пустоты.
    Поднимая зевающих детей, я эти сгустки старательно обходил.
    Умывая сына в ванной, явственно ощутил, что кто-то стоит у плиты. Вышел, почти выбежал – никого, но конфорка зажжена.
    Стал вспоминать: я зажег или нет – не вспомнил.
    Грохнулся в ванной стакан, так и стоявший со вчерашнего дня, дочь пила из него. Теперь она же его и столкнула.
    – Не двигайтесь! – заорал я, они уже оба стояли там посередь осколков.
    – Пап, ничего? – всё повторяла дочь, когда я их под мышки, как спасатель на голубом вертолете, извлекал на чистое пространство. – Ничего страшного, пап?
    Ничего страшного.
    Ноготь вот только на ноге ужасно болит.
    И липко все. Как же мне липко.
    Поставил вариться на зажженную конфорку яйца в железном ковшике.
    Сел то ли отрезать, то ли обмотать пластырем съехавший ноготь.
    Вспомнил про стекло в ванной, встал, пошел искать веник.
    По дороге вспомнил, как вчера кинул туфли на лестничную площадку, открыл входную дверь, наткнулся на кого-то из соседей. «...Не ваши туфли?..» – спросили меня приветливо. «...Не знаю!..» – почти выкрикнул я, захлопнул дверь, закурил, присев в трусах на пол.
    Некоторое время смотрел на трусы, вспоминая то да сё.
    – Люди не чувствуют стыда, – произнес вслух. – Если их никто не видит – не чувствуют ни малейшего.
    Я вспомнил одни, потом другие, затем третьи свои дурные поступки – подлые, отвратительные, гадкие, – и в одну секунду стало ясно, что в том, где нас не застали, включив белый свет и указав пальцем, мы не раскаиваемся никогда. Спим со своей подлостью в обнимку: хоть какая-то живая душа рядом, хоть кто-то тихо греет душу. Убьешь ее – и кто останется поблизости до самой смерти?

    (с) Захар Прилепин - Чёрная обезьяна
     
    3 пользователям это понравилось.

Поделиться этой страницей