Использование японского традиционного стихосложения хокку

Тема в разделе "Архив", создана пользователем :jgf, 22 мар 2006.

Статус темы:
Закрыта.
  1. :jgf

    :jgf Гость

    Использование японского традиционного стихосложения для позиционирования России на международной арене

    Служебная записка
    в Первый отдел
    Гражданского Общества. T
    MP-сервер фонда „Кухонная инициатива“, 2010 г.

    Национальная идея (особенно — ее внешнеполитический вариант) напрямую связана с поэзией. Идеологи и руководители всех стран, в том числе и нашей Родины, прекрасно понимают это. Достаточно вспомнить, куда течет вода Кубань-реки (как известно — „куда велят большевики“). Начало французской Марсельезы („Вперед, сыны Отечества! День славы настал!“) во времена афганской войны вспоминал каждый школьник мира — догадываясь, что „перед“ — это любое направление, ведущее от Афганистана. Наконец, президент Буш адресовал России бессмертные строки из репертуара Элвиса Пресли:


    „Би-боп-а-лула! Она — моя бэби!
    Би-боп-а-лула! Я люблю ее maybe“.


    Но истинных высот социальное стихосложение достигло в Японии: официальные трехстишия (хокку) стали в этой стране важнейшим элементом общественной жизни. Даже военные конфликты на Японских островах зачастую разрешались в поэтическом споре. Так, в 1274 году сиккэн Ходзе Токимунэ спас Японию от порабощения монголами, наслав тайфун на монголо-корейский флот. Хроники свидетельствуют, что сиккэн воспользовался простеньким заклинанием в форме хокку:


    На капитанский мостик выходит капитан во фраке,
    А галстук у него — до самой сра–
    зу видно: интеллигентный человек.


    В 1441 году сегун Асикага Есинори погиб от разрыва сердца, получив глумливое письмо от своих политических противников. Письмо содержало всего три строчки:


    О, красный конник! Твой коралл
    В воде зеленой отразился
    Коричневым батоном колбасы!


    В отличие от трехстрочных хокку пятистрочные стихотворения — танка — служили не для поражения общего врага, а для сплочения народа вокруг образа лидера:


    Когда Сегун был маленьким ребенком,
    И волосы его качались,
    Подобно камышам на ветру,
    Он тоже бегал в деревянных гэта
    По ледяной горе.


    В Россию японские формы стихосложения проникли еще в XIX веке. Мы со школьной скамьи знаем хокку Некрасова, посвященное Добролюбову:


    Природа-мать! Когда б таких людей
    Ты иногда не посылала миру,
    Заглохла б нива жизни…


    А буквально на днях было обнародовано не публиковавшееся ранее трехстишие А.С.Пушкина, с которым великий поэт обращался к своей няне Арине Родионовне:


    Тебе-то хорошо:
    Оделась и ушла,
    А я уже — не мальчик!


    ХХ век, к сожалению, дал образцы деградации жанра:


    На полу — грязный стакан.
    Его надо помыть.
    Ты не даешь.


    Заглянем в суть вещей: там — пустота,
    И через пустоту неверными шагами
    Идет-бредет куда-то Вещь в Себе.


    Если бы море
    Было из пива,
    Хотя бы и теплого,
    То-то работы
    Нашлось бы спасателям!


    Я свой нефрит
    Ласкаю все быстрее;
    Ты улыбаешься
    С цветной картинки —
    И вот……………


    Я знаю:
    Крошки в моей бороде
    Пострашнее
    Гвоздя в сапоге
    Маяковского.


    Как видите, алкогольная и банально-философская темы здесь переплетены с откровенной порнографией и поэтической манией величия. Но жанр еще можно спасти — а вместе с жанром спасти Россию и весь мир. Достаточно лишь вернуть жанру его социально-политическое звучание. Представьте себе — наш Президент неожиданно появляется в Брюсселе в штаб-квартире НАТО и провозглашает:


    Мы будем счастливы,
    А вот про вас
    Лишь Будда знает.


    Робертсон отвечает с вежливой улыбкой:


    Пышно цветет сакура
    В саду у старого Вана.
    Подкравшись, смотрим на ветви.


    После чего, обернувшись к Солане, обеспокоенно шепчет:


    Зачем наживать себе врага,
    Когда у него
    Такие рога?


    Солана только разводит руками и громко произносит хокку, выстроенную по традиционному японскому канону — с обязательным упоминанием времени года и строгим соблюдением размерности (по пять слогов в первой и последней строчках, а в средней строчке — семь слогов):


    Зима. Крестьянин,
    Торжествуя, на дровнях
    Обновляет путь.


    Бурные аплодисменты. Представители стран НАТО несут нашего Президента на руках к ближайшему буддистскому святому с просьбой благословить новый „союз Двадцати“. Во всем мире воцаряется „Эпоха благодарности за сентябрьские теракты“. Компромат теперь заключается в опубликовании неудачных хоку, выброшенных авторами в корзину, но разысканных там пронырливыми журналистами (скандал недели — „Бин Ладен не соблюдает размер в третьей строчке!“). Китайское правительство вновь открывает все закрытые накануне интернет-кафе. В знак новой открытости и глубокого уважения к западным ценностям китайские поэты принимаются активно создавать и распространять по Сети многочисленные лимерики:


    Раз спросил Ли Бо у Ду Фу:
    „Не возьмешь ли меня на фу-фу?“
    И ответил Ду Фу:
    вЂћЯ бы взял на фу-фу,
    Да боюсь, что сломаю софу“.


    Раз спросил Ду Фу у Ли Бо:
    „Не возьмешь ли меня на слабо?“
    И ответил Ли Бо:
    вЂћЯ бы взял на слабо,
    Да боюсь, что порвется жабо“.


    Михалков с Лимоновым посылают друг другу судебные повестки на красиво расписанных веерах. Сплотившись вокруг трех (или пяти) емких строчек, вся Россия с единодушным криком „Кия!“ делает харакири многочисленным недругам…


    В конце концов, мы же не японцы, чтобы делать харакири самим себе.


    Гражданин-лейтенант Марк Дырков



    Дата публикации: 23 Ноября 2001
     

Статус темы:
Закрыта.

Поделиться этой страницей